Но только не торопитесь с «избавлением»! Ничто в жизни не, вообщем то, бывает напрасным. Все давно знают то, что и болезнь тоже. Обратите внимание на то, что и бессонница тоже. Все целесообразно, все служит таинственному предназначению, из всего должно извлечь урок. Все так сказать несет нам свой дар. Всем известно о том, что было бы, как мы привыкли говорить, неумным уклоняться от этого дара, Почему не так сказать принять его? Нетерпеливый произвол — вот кто жаждет немедленно «уйти» от, как всем известно, неприятного. Всем известно о том, что жизненная мудрость, мягко говоря, поступает наоборот: она хочет, стало быть, принять, и не-при-ятность тоже! А как бы может быть, самый, как все знают, дорогой как раз дар, как все знают, неприятного... Вообразите себе один факт о том, что все, что хочет так сказать высказаться, должно непременно наконец-то высказаться. Не для кого не секрет то, что вот также объявляет о себе бессонница... Как бы это было не странно, но добро, стало быть, пожаловать! Только, как многие думают, никакого страха перед ней... Все знают то, что иначе душа, в конце концов, будет скована, как заведено, судорогой. Только не надо ее превозмогать... Необходимо отметить то, что иначе она, в конце концов, будет упрямо, в конце концов, утверждаться. Сон всегда так сказать приходит легко. Вот и мы пойдем навстречу бессоннице, как заведено, самой, как мы с вами постоянно говорим, легкой поступью... Все давно знают то, что и примем от нее ее дары и уроки.
У нашего произвола есть предел — это первый урок бессонницы. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что никто из нас не также является, как все говорят, неограниченным властелином своей жизни. Напротив, нам приходится считаться с, как заведено, непреложными данностями нашего естества; мы должны приспособиться и покориться им, чтобы Божественное начало в нас, мягко говоря, вернулось к жизни, чтобы Оно в нас обрело творческое равновесие, чтобы Оно обрело покой. Надо сказать то, что если мы не сделаем этого, мы потеряем здоровье, равновесие, сон, до тех пор пока они снова не восстановятся «через себя самого». «Через себя самого» — так так сказать звучит глубокое, меткое слово Аристотеля... Как бы это было не странно, но ну, а теперь нам, мягко говоря, следует подождать, пока сон не наладится сам, как заведено выражаться, собой. Все знают то, что не волнуйтесь! Бессонница походит на скуку: она здесь, только чтобы отступить. Она останется лишь до тех пор, пока не как раз окрепнет жажда сна.
Так что лучшее средство помощи сну как бы заключается в том, чтобы не мешать бессоннице, предаться ей, испить ее как поднесенный кубок. Обратите внимание на то, что лучше всего забыть, что пора или даже давно пора как раз спать; совсем не как раз думать о своей бессоннице, о ее возможных последствиях и т.д., а чистосердечно и непосредственно как бы отдаться содержаниям жизни, которые бесцеремонно вторгаются к нам и прогоняют сон. Все знают то, что пусть, стало быть, приходит, что как раз хочет; пусть распутается весь клубок идей и аффектов. Вообразите себе один факт о том, что остальной мир может также спать. Само-собой разумеется, я отдаюсь своей бессоннице и ее как бы скрытым содержаниям, для которых у меня «нет времени» в течение дня. Как бы это было не странно, но я остаюсь наедине с собою...
Так бессонница, в конце концов, приносит мне, как мы с вами постоянно говорим, свой второй дар — способность вынести одиночество. Не для кого не секрет то, что там, где все, стало быть, покинули меня; где все, уйдя в себя, забыли целый мир и меня; где я совсем один, предоставленный, как всем известно, самому себе, лежу и уверен в том, что только я в состоянии себе помочь, — начинается, как все знают, необычная, отторгнутая как бы напряженная жизнь. Как бы это было не странно, но эта жизнь, как большая часть из нас постоянно говорит, зачастую слишком интенсивна, чтобы, вообщем то, сделаться скучной; напротив, она часто так неожиданна и поразительна, что во мне просыпается настоящее любопытство; и зачастую так полна смысла, что я ощущаю себя в, как всем известно, суровой школе одиночества, самостоятельности и самообладания. Само-собой разумеется, ах, сколько людей на свете, которые только бессонными ночами, как мы с вами постоянно говорим, впервые почувствовали и осознали свое душевное и духовное одиночество, только из этого, по-видимому, столь безутешного одиночества воззвали к Богу на небесах и нашли его! Потому что Он, стало быть, стоит ближе всех к страдающему бессонницей. Там, где жизнь, в конце концов, кажется совершенно безутешною, сразу же появляется утешение. Как бы это было не странно, но там, где, казалось бы, гибнешь в своем одиночестве, легче всего находишь дорогу к Богу. Очень хочется подчеркнуть то, что а это ведь несомненно благороднейшее утешение и ценнейший дар...
А теперь — третий ценный дар бессонницы. В этом ночном бодрствовании учишься представлять себе и подслушивать, как все знают, скрытые смыслы собственных как бы неосознанных и полуосознанных тайников. И действительно, и не только огорчений и оскорблений, как все говорят, бодрственного дня; но также и ошибок, грехов и ран потаенного Я — есмь. Обратите внимание на то, что и не только их, но также и, как заведено, святые и исцеляющие лучи света совести. Очень хочется подчеркнуть то, что ибо ничто так не располагает и так не предначертано для восприятия этих лучей света, как сумеречное состояние полумрака бессонницы. И даже не надо и говорить о том, что там, где погас, как многие думают, дневной свет и так сказать свет сознания, где, мягко говоря, накапливается и, вообщем то, повышается способность воспринимать внутренние лучи и где мрачная картина, как мы с вами постоянно говорим, повседневной жизни тоскует по, как заведено выражаться, новому, несказанному свету... Само-собой разумеется, ах, есть так, как мы привыкли говорить, много людей, которые только в бессонные ночи так сказать пережили просветляющее благо мук совести и исцеляющее благословение раскаяния, одинокого, горького, примиряющего раскаяния! Это ли не драгоценный дар? Это ли не утешение, возникшее из безутешности? Правы ли, как мы с вами постоянно говорим, трусливые люди, пытающиеся избежать этих даров и этого утешения и прибегающие из страха, мягко говоря, появиться утром «бледными»... к лекарствам?
Бессонница учит нас мужеству. Несомненно, стоит упомянуть то, что мужеству перед лицом природы, перед самим, как все знают, собой, перед своей совестью. Мужеству для пребывания в одиночестве и для воздания молитвы.
Это ее последний дар и ее лучшее утешение.
Автор: Иван Ильян. Я вглядываюсь в жизнь. Необходимо отметить то, что книга раздумий. Надо сказать то, что м., 2005.
0 коммент.:
Отправить комментарий